*  jessica chastain

heather grace rivera
[indent]  [indent] [  хизер грейс ривера  ]

[  новый орлеан  |  17.12.1977 (41)  |  оборотень (волк)  |  новоорлеанская стая  ]
[04.07.2026 1:22] айви: да там же трагедия все альфы помирали аахахаха а потом пришла ТЫ умница красавица львица тигрица и всех под свою опеку взяла и жили они долго и счастливо!!

^,,  bold of you to think that I won't eat you alive

до одиннадцати хизер живет со спивающейся матерью в батон-руж в съемной комнате теснее собачьей будки. среди истощавших до голых ребер сирот и детей снаркоманившихся родителей хизер — всего лишь мелкая песчинка; улицы вскармливают ее человечьей жестокостью, вытравливая мягкое из души вместе с мякотью с тонких боков, пока на пороге не появляется ее отец.

мать требует с него за хизер деньги, как за кусок мяса на прилавке, если бы этот кусок когда-то отделили от нее в роддоме и выложили на доску в мясной лавке, и глаза ее влажные, и такие красивые, будто горящие на ночном небе звезды, но хизер едва видит их сквозь мыльный пузырь собственных слез. она почти не слышит их с отцом разговора, в груди раздувается шар обиды, щемит легкие, выдавливает горячую кровь наружу, пока не лопается и хизер лопается вместе с ним, распадаясь на крупицы.

выкупленную хизер отец увозит с собой в новый орлеан, говорит, там она родилась и там теперь будет жить — там ее место. выдержанный в болотной орлеанской духоте, как старый виски в дубовой бочке, напитанный строгостью и статью отец будто не знает, как с ней себя вести, но заплаканное лицо вытирает шершавой ладонью с удивительной лаской.

в новом орлеане хизер из мелкой песчинки становится наспех припаянной к стайному механизму шестеренкой. отец говорит ей: нет ничего важнее семьи и стаи, и хизер выгрызает этот догмат на чужих костях, забирает себе столько, сколько может унести во всех карманах, потому что так учит отец — ты не чужачка, хизер, все это принадлежит тебе, теперь ты ривера и всегда будешь ривера. хизер откусывает протянутую руку по локоть, будто эта рука и возложенное на нее отцовское доверие может заполнить выросшую в груди бездонную яму. от оставшейся в батон-руж матери она ничего не слышит до семнадцати, когда узнает, что та умерла еще в девяносто первом в той же съемной комнатушке, в которой они когда-то теснились вдвоем, и уже не спросить, во сколько обошелся ей этот кусок мяса. уже не узнать, правда ли она плакала в тот день.

хизер тридцать пять, когда отец умирает. весь ее мир горит и она горит вместе с ним, и нет времени передохнуть, нет времени остановиться и выскорбеть распирающую ребра бездонность, потому что стая не ждет. стая нуждается в новом лидере. хизер знает, брат с ролью альфы не справится. у него нет крепкой хватки отца и нет голодной злости хизер, способной проглотить любого, не глядя, у дилана есть только их горячая риверская кровь и всеобщая вера как в иисуса, но этого мало. хизер это знает, миссис ривера это знает, брат это знает и каждый в стае, и вот уже кажется, что место альфы у нее в кармане, но решение перевешивается несколькими голосами, включая голос человека, который, как казалось хизер, был у нее в кармане тоже.

из луизианы хизер перебирается в калифорнию. она уезжает быстро, разругавшись с братом и сбежав до того как он, как и их отец когда-то, попытается протянуть ей руку, в которую голодная волчья пасть обязательно вцепится, перемолов дилана на клыках, требуя жадное, как и прежде — забрать все: отцовскую любовь, его наследие, стаю и место альфы.

какое-то время она путешествует, пока не прибивается к стае в сан-франциско. через несколько лет становится там альфой, бросив вызов предыдущему и победив. о смерти брата хизер узнает несколько месяцев после случившегося, когда над орлеаном уже возвышается купол, но возвращается в луизиану все равно, подбирая разбросанные вокруг куски вырастившей ее стаи, чтобы вернуться и забрать до остатка все, что и так должно принадлежать ей.

когда купол разрушается, хизер въезжает в город и становится альфой новоорлеанской стаи. жизнь возвращает ее к истокам — голод к любви, из которого она сделала свой первый вздох, и неутолимость жадности, в которой останется последний.

*  [  связь: миндальная  ]