если бы кровоподтеки не сворачивались у хаузер под кожей уже на следующие сутки, растапливаясь в молоке, легко принимающем все – от отпечатков чужих пальцев до сведенных челюстей (до вросших на четверть кошачьих клыков) – ее тело уже давно напоминало бы магелланово облако (чернично-розовое от лопнувших капилляров – белая крошка в тех местах, где когда-то касались руки) – или лужу бензина, расстроенно ползущую вдоль асфальтированного хребта какой-нибудь выжженной аризонским солнцем трассы 66.