цисса: воздух саднит в легких – рвано, почти удушливо выхватывает из кислорода тянущий привкус табака – опаляет предвкушением: будто от мертвой петли над перезрелой цедрой квиддичного поля, когда небо уже костенеет в первых заморозках, разделяя вселенную пополам – там, внизу, бледный свет увядающего октября, новый (последний) сезон их юности, часть трибун будто припорошена изумрудной крошкой – и здесь, в нескольких ярдах от земли, где зябнут кости и вероятность разбиться насмерть лишь немногим меньше, чем успешно выполнить ее финальный стант.